ПОПРИЩЕ И СЛУЖЕНИЕ ВИКТОРА ИНГЕРОВА

Памяти друга и поэта.

Севастопольскому поэту Виктору Ингерову принадлежат такие строки:

      Уйдем, растворяясь в пространстве,

      Сквозь время, минуя его.

     Но в гибельном этом лекарстве,

    Забвенье ужасней всего.     

      Вот этого «ужасней всего» не случилось. Друзья и почитатели таланта поэта собрались в Севастопольской Морской библиотеке им. М.П.Лазарева в  десятую годовщину с той поры, когда сердце Виктора остановилось, когда с  ним простились. 

«Шрамы на сердце» — так называлась антология русской поэзии, которая вышла в свет в Москве в год 65–летия Победы. Этот  объемный 400- страничный том в прочном, как старинные книги бордовым переплете, представивший поэтов от Калининграда до Сахалина, от Москвы и  Санкт-Петербурга  до российского поселка Ивантеевка, от Мурманска до Севастополя, от средиземноморского  порта Хайфа до каспийского Баку.

Несколько сотен авторов откликнулись для участия в сборнике. Редколлегия выбрала стихи  91 поэта, представляющих разные поколения: от участников войны до их юных наследников, отражающих тематику сборника «Шрамы на сердце». Из  них самые известные: Юлия Друнина, Константин Ваншенкин, Римма Казакова, Давид Самойлов, Лариса Васильева, Всеволод Азаров. И в таком ряду звучных фамилий оказался и севастополец Виктор Ингеров. Публикации его стихотворений в сборнике «Шрамы на сердце» — свидетельство признания и высокого достоинства его творчества.

«Если стихи сравнивать с золотом, сказала председатель правления Севастопольского отделения Союза писателей России Татьяна Воронина, открывая творческую встречу, то  поэзия  Виктора Ингерова, заслуживает  знака высокой пробы. Так тонко ощущать слово мог только истинно талантливый человек. Острая пронзительная метафора, которую он часто использовал в своем творчестве, сначала изумляла, а потом заставляла восхищаться.  Как  все военные моряки, Виктор очень чувствовал жизнь во всех её проявлениях. У него было много друзей, и он каким-то необъяснимым образом умудрялся поместить в своем сердце всех, посвящая им стихи. Причем, из-под его пера выходили  истинная  поэзия, поражающая воображение».

Лично мне, автору этих строк, довелось в течение  12 лет служить с Виктором Ингеровым в Учебном отряде им. адмирала Ф.С. Октябрьского. Там и подружились. Виктор писал стихи с юношеских лет. Но только в последнее десятилетие своей жизни издал три сборника поэзии. Они обозначили высокую литературную планку его требовательности. Он равнялся на вершины: Пастернака, Ахматову, Мандельштама, Рильке. Его стихи выросли из любви к близким и понимания душевной боли,  из философского ощущения трагичности жизни, из гулких отзвуков севастопольской истории.

Виктор — всесторонне образованный, поэтически одаренный и щепетильный в отношении к своему таланту, был человеком отзывчивого сердца и теплого чувства. Его ирония─ свидетельство  независтливости и острого ума. В творческой среде его поэзию ценили, удостоили литературной премии  им. Л.Н.Толстого, диплома форума «Общественное признание». Он создал и стал ведущим  уникальной телепрограммы «Необязательные встречи». В. Ингеров представлял коллег, открывая для зрителей дарования севастопольцев и крымчан – поэтов.

Выступает автор Борис Гельман

       Кто знал Виктора курсантом Черноморского высшего  военно-морского училища им. П.С.Нахимова, вспомнит его стремительный бег в   традиционных эстафетах по городскому кольцу. Его коронная дистанция – стометровка. И он всегда первым разрывал финишную ленточку. «Я – спринтер по жизни», — объяснял Ингеров на одной читательской встрече. Финиш Виктора оказался слишком преждевременным, прервавшим его горячее дыхание. Чистое, дружеское, притягательное окно души Виктора Ингерова закрылось. Но свет этого окна еще долго будет пробиваться к нам, как из «Точки возврата».

Еще при жизни В. Ингеров готовил к изданию четвертый сборник стихотворений. Но так и не успел его издать. Книга «Полоса пропускания» (2008) стала посмертной. В ней представлены стихи его последних трех лет. Пророчески звучат слова:

Хлебнем из медлительной Леты

Беспамятства горький настрой…

И все же, забыв про обеты

Однажды вернемся домой.

 

Отец Виктора. Начальник библиотеки, слева

 

Виктор и не уходил из памяти друзей и подлинных ценителей  русской литературы. В сборнике «Полоса пропускания» напечатаны   не только стихи, но и статьи — размышления его о поэзии, о книгах севастопольских и крымских поэтов. Он  проявлял творческую отзывчивость, умел по достоинству оценить успех коллеги, порадоваться удачам — качества весьма редкие в среде пишущей братии. Он профессионально воздавал должное достижениям поэтов и прозаиков, но в литературных обзорах,  как сотоварищ без назидания  отмечал и огрехи.

Вспоминается, как В.Ингеров преподавал в севастопольской школе техников ВМФ предмет «Ракетное оружие». Это его ученики стояли у пусковых ракетных установок на кораблях Черноморского и Балтийского флотов, в Атлантическом и Тихом океанах. И все же в его стихах никогда не звучал возглас: «Пуск!» и не вырывалось пламя огня.

Отношение  поэта к жизни и творчеству проступает в его стихах.

Он шел: сквозь ветры и штиль,

Вершить свой день за пядью пядь.

Он искал: свой путь от сердца до ума…

И так сжималась памяти пружина.

Он признавался: перевожу молчание в слова.

Он опасался: не пропустить того, что между строк.

Он соглашался: быть недовольным собой.

Он огорчался: простынет звука след, крича, не докричусь,

Ни слова нет в ответ и нет ответных чувств.

 

Он работал: когда в душе помимо воли

Родится исподволь строка.

Он надеялся: И выжить. И влиться,

И снова карабкаться вверх.

Он вопрошал: сколько лет у меня за душой?

Сколько радости от укоризны?

 

В.Ингеров ставил под стихами даты, иногда их разделяли годы. Он, как вдохновенный  мастер, вращал гончарный круг поэзии.

 

На мой взгляд, Ингеров – выдающийся поэт, творец стихотворного русского слова. Стихотворец – именно так следует называть его профессию. Сам Виктор  избегал высокопарных определений. Признавался: стараюсь убежать от слов гениальный, талантливый, известный. Он мог выразить заветную мысль и свое чувство без восторженности и восклицаний.

«Когда поэт уходит в Вечность, рассуждал писатель, член СПР В.Фесенко, мы с пристрастием перечитываем известные нам стихи и открываем в них и новый, не замеченный ранее смысл, и философские обобщения, и пророческие намеки. Именно это произошло с поэзией  Ингерова после  трагического ухода. Я всегда выделял его среди севастопольских и крымских поэтов как самобытного, ни на кого не похожего из пишущих стихи. Он обладал природным чувством слова и свежим взглядом художника, замечающего поэзию в обычной будничной жизни. Он был один из нас – товарищ, коллега, собрат по перу, и это определило наши отношения и оценки творчества друг друга. И только теперь, взглянув отстраненно, как бы извне, мы увидели и осознали всю его неповторимость и значимость как поэта».

 

«Виктор Ингеров, одаренный чувством слова, отметил преподаватель русской словесности поэт, член СПР Б. Бабушкин, поэзию считал не столько творчес­ким, сколько недосягаемо высоким нравственным понятием. «Поприще» и «служение» — вот более точные слова. И Виктор этого достоин. С болью и благодарностью вспоминаются ранние его строчки:

   «Вызываю огонь на себя!»

—Эту фразу забуду едва ли…

 «Вызываю огонь на себя!» —

 В этом честь и последнее право —

 Корректировать жало огня

На себя, а не влево и вправо…

‘-        В тихий дождливый полдень, когда мы прощались с Виктором, — разреженный пустынный воздух прорезали звуки салюта. И подумалось, что и эта весна, и почетный караул, и троекратный залп — не только воинские почести офицеру, посвятившему жизнь нашему Севастополю и морю, но и настоящему поэту.

« Семья Ингеровых — одна из самых уважаемых в Морской библиотеке читательских династий в трех поколениях, напомнила  библиограф В. Назинцева. Отец Владимир Владимирович  не только читатель с тридцатых годов, но и сам библиотекарь воинской части, его  фотография была опубликована в газете  «Красный черноморец» ещё в военные годы. Все свои книги Виктор  презентовал в Морской библиотеке, проводил чудесные литературные вечера в музыкальном сопровождении Ольги Рубиной, тоже нашей читательницы.  Творческие вечера Виктора  Ингерова в Морской библиотеке вызывали огромный интерес севастопольцев и гостей города. В них принимали участие библиографы Евгения Матвеевна Шварц и Станислава  Яновна  Заремба. Знаменательно, что вечер памяти поэта, прошел в стенах нашей Морской библиотеки».

«Мы были знакомы с Виктором и его семьей более 25 лет, вспоминала преподаватель музыки Ольга Рубина.  И настроены на одну волну, как струны музыкального инструмента, где одна без другой немыслима. В самых трудных жизненных ситуациях я знала – они рядом.  Виктор обладал потрясающим чувством «настоящего». В сценариях литературно-музыкальных композиций ни одного лишнего слова. Все емко, глубоко, точно. И это же в музыкальных пристрастиях – Бах, Рахманинов, Скрябин.  С  исключительной деликатностью Виктор находил то, что составляло единое целое с поэтическими строками».

В зале привлекали внимание представленные на стенде газетные и журнальные публикации стихов и статей В.Ингерова, звучала музыка из телепередач «Необязательная встреча». Сын поэта Андрей Ингеров – научный сотрудник Морского гидрофизического института выразил признательность  Татьяне Андреевне Ворониной и библиографам Морской библиотеки за организацию творческой встречи, коллегам Виктора Ингерова за добрые отзывы и внимание к творчеству своего современника и друга.

Борис Гельман, член Союза журналистов России

           

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s