Владимир Сорокин. Читая «Дом -Музей» Евгения Никифорова. Рецензия

 -А почему, собственно, кинороман? Что это, сценарий для фильма или роман по которому планируется снять фильм? А может быть это своеобразный пиар – ход? – рассуждал я, перелистывая роман Евгения Никифорова «Дом-музей». — Романов пишется множество, а вот кинороман, это, пожалуй, что-то новенькое,  эксклюзив, возможно призванный таким экстравагантным способом подогреть читательский интерес.

Не стану утверждать, что до конца разгадал авторский замысел, но у меня сложилось впечатление, что автор умышленно при написании романа использовал технику пуантилизма. Это когда художник пишет картину отдельными точечными мазками, избегая смешивания красок  на палитре, и уже написанная на холсте картина, находит законченную форму в зрительском восприятии. Другими словами зритель невольно становится соавтором произведения, создавая в своем воображении  образ авторского замысла.

В романе Евгения Никифорова  «мазки» представлены в виде своеобразных кино – кадров, как называет их автор. Но зачастую возникает ощущение, что «кино — кадры» эти  не связаны между собой не по смыслу, не по стилю, не по общему замыслу повествования.  Документальное «кино», в котором легко угадываются ныне здравствующие и недавно ушедшие из жизни персонажи, постепенно превращается в фантасмагорию, сюрреализм, где уже невозможно отличить вымышленное от действительного. Где главный герой парит над землей на загадочном аппарате вертикального взлета и посадки, созданного на базе советского велосипеда «Харьков», а по винным подвалам «Массандры» глубокой ночью прогуливается генералиссимус  Сталин в компании с грозным наркомом НКВД Лаврентием Берия. Автор умышленно или случайно оставил отснятые кадры на «монтажном столике» и читателю не остается ничего другого как самому начать выстраивать сюжетные линии.  Пытаясь, при этом, соединить воедино не соединяемые судьбы героев романа:  девушки – пианистки, Сени – лилипута, «Змея – Горыныча», сторожа с дачи писателя,  безного инвалида и многих других персонажей, которые на первый взгляд не имеют между собой ничего общего. Возможно, в этом как раз и состоит прелесть романа и профессионализм автора, который  сумел из неких разрозненных и несовместимых деталей создать гармоничную картину бытия, впрочем, и наша жизнь, тоже соткана из нечто разрозненного и не совместимого.

Герои романа Евгения Никифорова люди пьющие или, по крайней мере, выпивающие.  Наряду с извечными российскими проблемами, к которым, как принято считать, относятся дураки и дороги сюда вполне можно отнести и пьянство, но  сейчас не об этом.  Принято считать, что неповторимая аура крымской земли наполняет  вдохновением сердца творчески одаренных людей, и, именно поэтому в Крыму было создано такое множество уникальных литературных шедевров.  Это бесспорно, но нельзя отрицать, что некое  таинство, способное аккумулировать творческую энергию, сокрыто и в крымском вине. Виноделы давно заметили одну любопытную особенность. Когда ранней весной в лозе начинается движение сока,  именно в этот момент необъяснимое возбуждение происходит и в молодом вине, наглухо запертом в винных подвалах.  Нечто подобное, как мне думается, случается и с творчески одаренными личностями,  когда крымское вино окропляет их души терпкой  сладостью  вдохновения.

 

Что обычно напоминало миллионам советских  граждан о посещении Крыма?  Пылящиеся в сервантах  лакированные ракушки от рапанов,  пара, тройка глянцевых фото на фоне «Ласточкиного гнезда», да пустая бутылка сувенирного «Муската», бережно хранимая и еще источающая  изысканные ароматы винных повалов южнобережья. Миллионы советских граждан не имели ни малейшего представления о существовании пивных баров на улице «Воровского» и у кинотеатра «Мир», или, скажем, винного бара гостиницы «Москва», а между тем, это были знаковые места для каждого Симферопольца, чья молодость пришлась на семидесятые годы прошедшего столетия.  Такие места наверняка существовали и в других городах Крыма,  их, как правило, не вносили в глянцевые путеводители курортных достопримечательностей, но они были хорошо известны местным завсегдатаем.

Мне думается, что далеко не случайно значительную часть своего времени  герои романа проводят  в подобных заведениях.  Выходит, что  именно тогда в этих ни чем не примечательных «забегаловках», как принято, было называть их, вершилось что-то важное, что-то настоящее, то, что легло в основу мировоззрения целого поколения  авторов.  Мы с легким придыханием, и надо сказать по праву, относимся к эпохе «шестидесятников», эпохе, которая вдребезги разрушила, казалось бы, незыблемые  устои, заставляя миллионы  советских граждан по-иному взглянуть на происходящие вокруг события. Но совершенно не заслуженно, с моей точки зрения, принижаем роль поколения авторов, шедших следом, пренебрежительно называя  время, в котором им выпало жить, «застоем».  А ведь именно им, вернее их поколению посчастливилось в «живую» слышать Высоцкого и Окуджаву,  пробираться на «галерку» политехнического музея, с трепетом вслушиваясь в строки Рождественского,  Евтушенко, Ахмадулиной, ведь это  они могли запросто встретить Василия Аксенова в буфете Симферопольского вокзала. Но, все, же главная их заслуга в том, что они, сумели протянуть между поколениями,  незримые нити, сохранить дух бунтарства, который и сего дня наполняет их произведения неповторимыми оттенками весенней оттепели. Без всякого сомнения, ярким представителем поколения «пост шестидесятников» (назовем его так) является и Евгений Никифоров.

Чем еще задел меня за душу «кинороман»?  Уникальной подборкой стихов крымских авторов, которые тонкой вязью вплетены в общую цепь повествования.  При этом автор так четко расставляет акценты, что прочитанное, и, казалось бы, давно известное стихотворение приобретает совершенно иное звучание, совершенно иное восприятие. Читая произведение Евгения Никифорова, я постоянно возвращался на несколько страниц назад, чтобы снова и снова насладиться стихотворными строками так, кстати, оказавшихся на страницах киноромана.

Нет в мире произведений искусства, которые безоговорочно можно было бы причислить к мировым шедеврам, равно как нет произведений, которые однозначно можно было бы отнести к несостоявшимся или провальным.  Кинороман Евгения Никифорова «Дом-музей», это произведение с «двойным» дном.  Поверхностное, небрежное прочтение романа не откроет читателю истинного смысла заложенного автором  в это произведение. Для того чтобы понять гармонию, проникнуть в глубину, да и просто получить удовольствие от прочитанного, читателю придется включиться в работу. Ему предстоит самостоятельно достроить намеченные автором сюжетные линии, по своему соединить оборванные нити  в судьбах героев, да и вообще постичь, глубинный смысл авторского замысла.  Выход в свет киноромана Евгения Никифорова «Дом-музей», без всякого сомнения, событие знаковое, и мне остается только пожелать приятного  и полезного прочтения.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s